Живите в доме, и не рухнет дом

[ninazino]

Эти строчки застали меня уже в то что называется возраст согласия. Это, опять-таки, я немножко ерничаю.

И тем не менее, мое воспоминание о доме. Это была квартира буржуазных поляков, ну, не знаю, может, националистов, может кого еще.

Но в этой квартире (в той, где я росла), были изразцовые печи, которые имели прямо назначающееся им предназначение (топить), наряду с чисто эстетическим, изразцовым значением.

Эту квартиру отжали. И да, я могла бы что-то сказать в пользу отжавших, но я не могу: отжавшими были мои родители. Или, вернее, их родители. Но это нюансы.

Они там понаехали, как всегда и везде понаехали и понаезжали оккупанты.

Да, я могу и готова объяснить, как мои с одной стороны понаехи были прямыми оккупантами, а с другой — тоже понаехи, но беженцами.

Ладно, что было, то было. Отец мой умирал именно в этом доме, куда я его принесла на руках, на кресле с одним из его аспирантов.

И он сказал примерно то же, что в сабже: дом родной. Прислонился к изразцовой печке. И нет, не умер. Умер он уже потом, утром, сказав, вы не поверите, Finita la comedia.

Короче, вот так. Дом не рухнул, я его сейчас вижу по Ютюб-каналу Улицы Львова.

Там люди живут.

Comments

[imfromjasenevo]

я вспоминаю этого поэта иногда, даже когда учу иврит, почему-то он мне теперь вызывает больше эмоций, чем фильмы его сына.

[ninazino]

Да, фильмы сына не вспоминаю совсем, а вот поэта и его строчки вспоминаются, как, например, эти: когда судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке.